И с еще большей яростью катера-тральщики набросились на вражеские минные поля и банки, работали от зари до зари, ночью охраняя от фашистских самолетов караваны судов с нефтью и другими грузами, столь необходимыми фронту; спали когда и где придется, но не роптали. Больше того — были горды, что выстояли, победили в Сталинградской битве, а сейчас выполняют столь ответственное, задание.
Отряд Тименко к этому времени зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Надежностью в работе, упорством в достижении цели, хорошей и смелой инициативой. Поэтому, когда возникла такая необходимость, Мухин без малейших колебаний для работы отправил его к самой дальней границе своего боевого участка: искренне верил, что Петр Лукич прекрасно обойдется и без постоянного контроля с его стороны и штаба дивизиона. Да и стоит ли рядом с собой насильно держать человека, который на тебя волком смотрит?
Четверо суток, если верить докладам, у Тименко все шло прекрасно: каждый вечер он передавал сводки, в которых сообщал, сколько тральных галсов и где сделано, каковы их результаты. Мухин предполагал, что еще суток трое напряженнейшей работы — и можно будет уверенно доложить командованию о снятии и этого минного поля. Искренне так считал. И вдруг ночью разыгрался ветер-низовик. Взлохматил Волгу, ее ласковые волны превратил в бешеные пенные валы, которые, обрушиваясь на обрывистый берег, легко отрывали от него глыбы земли, безжалостно крушили лодки, норовили катера-тральщики и даже большие пассажирские пароходы выбросить на пески; они были настолько свирепы, что перевернули один каспийский сейнер, капитан которого самонадеянно посчитал, что уж со штормом-то на реке он, кадровый моряк, играючи справится.